Александр Огарёв – новый главный режиссер в Мичуринском театре
ОБА – НА!
Вот это – ДА!
Не может быть!
В МИЧУРИНСКОМ ТЕАТРЕ –
главный режиссёр – АЛЕКСАНДР ОГАРЁВ!
(вариант портрета режиссёра из цитат, реплик, отзывов критики и зрителей, рецензий)
Александр Огарев: – Я сторонник открытого эмоционального театра. Театр души мне ближе, чем театр духа.
Какие Ваши правила, если не секрет? – Особый разряженный ритм, неторопливость действий. Я люблю эмоциональный театр, но повышенная эмоция требует внимательного рассмотрения, нельзя ее давить. Она требует раскрытия, чтобы все увидели, что у актера внутри, какие страсти там бушуют. Для этого всегда необходим последовательный вброс эмоциональных стадий. Все это внутренние и технические дела.
Он опровергает миф о том, что он – режиссёр, любящий эпатаж, часто буквально шокирующий публику.
Из интервью с режиссёром: — Почему, в отличие от старшего, «потерянного» поколения учеников Анатолия Васильева, ваше, младшее, больше приспособлено к жизни?
— Может, это наглость, но я считаю, что наша группа прошла с Васильевым весь путь, который только возможен. Участвовали в опытах, когда нужно было импровизировать на протяжении двух часов, не ошибаясь, удерживать зрительское внимание. Мы годами делали этюды по Чехову — это изматывающий тренинг для души. Когда он длится годами, труппа бурлит изнутри, ее корёжит. Мы выдерживали. Благодаря этим испытаниям мы лучше изучили профессию и меньше кичимся посвященностью.
Если бы у меня была возможность заниматься лабораторным театром, я бы им занимался, но ведь это «квартирный вопрос». Если у людей есть место, они не думают о том, где бы им заработать. А если такого островка нет, то есть два пути. Первый: ты годами ждешь, чтобы получить возможность родить выстраданную вещь, не имея никаких гарантий, что она будет профинансирована и не останется в набросках. Второй: смело идешь в театр и все, что ты знаешь в профессии, пытаешься применить.
Из другого интервью: Павленко Как вам кажется, возможно ли внутри репертуарного театра интенсивно выпускать спектакли и параллельно заниматься каким-нибудь лабораторным проектом? Огарёв Смотря в каком. Пока я был главным режиссером в двух театрах: в Краснодаре и в Томске. В Краснодаре такое было невозможно. Павленко Это связано с политикой руководства театра? Огарёв Актёры в репертуарных театрах слишком заточены на результат. Они включаются, если чувствуют, что возможен какой-то, грубо говоря, шкурный интерес (допустим, фестивали, повышение зарплаты или ещё что-то). Не процесс, а результат. В Томске есть, может быть, человека два-три, которые могли бы подобным заниматься, но лаборатория на узкий круг — это не очень продуктивно. Всегда должна быть группа хотя бы двенадцати «апостолов», чтобы это имело силу. С двумя-тремя не получится. Некоторые артисты очень мало чем интересуются. Даже когда их просишь что-то конкретное посмотреть, с неохотой это делают. Но при этом на репетициях откликаются. Может быть, с трудом понимают, чего от них хотят, с недоверием относятся, но все пытаются сделать. И в Краснодаре, и в Томске я не чувствую сопротивления тех, кого выбираю для постановки. С ними достаточно комфортно. (Томск).
Печорин в Самарской драме
Уже с первых показов спектакль вызвал неоднозначную реакцию публики – от восторгов: “Это же зеркало наших дней!” до неприятия: “Зачем переиначили классику, одни нестыковки”. По-моему, такой разброс мнений – хороший знак: история, написанная почти два века назад, не порождает у публики зевоту, а вызывает полемику, эхом уходящую из зала в обыденную жизнь. И если уж наивных героинь типа княжны Мери и Веры среди современной публики трудно отыскать (хотя кто знает), то уж Печориных – “…я ненавижу людей, чтобы их не презирать, потому что иначе жизнь была бы слишком отвратительным фарсом” – точно предостаточно.
Новый спектакль не стал фарсом или светотанцевальным шоу на обломках трагедии “одинокой души”. Внешне все в нем соответствует духу времени – костюмы, декорации, манеры. Но уже в музыке и пластике появляются современные ритмы, а свет и вовсе выбивается за пределы пространства и времени, выхватывая то одного, то другого героя или поглощая их всех, самостоятельно выходя на авансцену (художник по свету Никита Черноус). Но все это, как и положено в хорошей драме, лишь помогает раскрыться главному – душе человеческой. А она тут ликует, плачет, смеется и кричит во весь голос, срывая одежды приличия, предъявляя наготу. Но среди всего общества на водах (а в столице оно и того мутнее) – романтичного и наивного Грушницкого, циничного и мудрого доктора Вернера, всепрощающей, ибо бесконечно любящей Веры, Печорин остается одинок, сам по себе и сам не для себя. Почему он пренебрегает дружбой и расположением этих, в общем-то симпатичных людей? И почему они, сглотнув сполна его насмешек, оскорблений и предательства, продолжают его любить?
Восстание Печорина против лжи, пошлости, низости людских устремлений (это прослеживается и в бытовых сценах чаепития, где он нарочно по-простецки прихлебывает чай с блюдца, причмокивая, и в финальном монологе, обращенном к Вере) превращает его в некоего русского Гамлета». И. Чечурина «Российская газета».
«Анна в тропиках», Астрахань:«Мне настолько понравился этот спектакль, что я его посетила уже во второй раз! И смотрела с тем же удовольствием, трепетом в сердце!
Отрывки видео имеются, но это не значит, что я постоянно отвлекалась и снимала! Нет! Я просто включила телефон и держала его в руках…безостановочно снимала всё! Чтобы показать тем, кто отказывается посещать драматический театр, и самой пересматривать! А тут вы еще пишете, что можно стать участником- нуууу, тут уже хочется стать в 3 раз зрителем данного спектакля! Спектакль «на подумать».
Были моменты, которые я не поняла в первый раз, но во 2 я начала уже более глубже вникать! Хочу всех поблагодарить за эмоции мои в тот момент!
Астрахань.
«Куда бы ни приехал Александр Огарёв, он стремится создать реальность, обладающую собственной художественной убедительностью.
Во-первых, Огарёв — тот самый режиссер, спектакли которого можно охарактеризовать через особый тип визуальности. Иногда эта визуальность, огаревский «эстетизм», самодостаточна и нарочита. Такой, несколько парфюмерной, получилась «Татуированная роза» — первая постановка режиссера в качестве художественного руководителя.
Иногда почти незаметна, дает о себе знать как способность не украшать, а организовывать пространство, складывать облик спектакля из каких-то простых, не специально-эстетических вещей. Но в любом случае это «театр художника», даже когда художника нет в программке.
Во-вторых, это каждый раз особый, неформальный, тип коммуникации, перераспределение мест, ролей и функций актера и зрителя в пространстве, создание особого типа связей.
В-третьих, Огарёв, приезжая в новый для себя город, нащупывает триггерные точки аудитории с помощью современных текстов. Для Огарева современная пьеса часто становится разведкой местности, средством понять, может ли быть театр местом разговора, а не только учреждением ритуальных услуг. Т. Джурова С.-Петербург.
К 225-летию со дня рождения Александра Пушкина Астраханский драматический театр поставил «Евгения Онегина».
Безнадёжное, казалось бы, дело. Вроде всё давно уже сказано, поставлено и сыграно, а любые творческие эксперименты будут восприниматься в штыки консерваторами и «знатоками», для которых есть только один Пушкин – тот, что из школьной хрестоматии. И надо отдать должное режиссёру Александру Огарёву и всем создателям спектакля, что они вообще решились поставить такое – непохожее на всё, связанное с Пушкиным, что игралось на сцене Астраханского драмтеатра. Такое весёлое, зрелищное, музыкальное и танцевальное нечто, что вызывает неизменный катарсис у одних, и несварение желудка у других. Так собственно и должно быть в настоящем искусстве. А в противном случае получается что-то унылое и безвкусное наподобие недавно вышедшего фильма по роману Пушкина.
Думаю, всё, что происходит на сцене на протяжении трёх с лишним часов, равнодушным не оставляет никого. В спектакле много всего такого, о чём нет никакого смысла рассказывать, – это надо видеть, чувствовать, сопереживать. Кто-то сочтёт, что буффонада – не самый лучший метод подачи «Онегина», что всё показанное – вообще никакая не классика. И будет по-своему прав, а по иному мнению – ошибётся. Спрошу, как обыватель: а зачем вообще ставить очередную классическую версию «Онегина»? Чтобы сгонять туда школьников, которые заскучают уже в первом акте и уткнутся в свои смартфоны? Спектакль Огарёва такой возможности точно не даёт. Он будоражит, волнует и поражает зрителя с первых минут и не отпускает до последней. Значит, и постановщик с поставленной самому себе задачей справился. Сделать классику современной – это ведь тоже свидетельство мастерства создателя. А уж после – спорьте, господа критики и
в жёстких рамках и правилах, когда мы не пристрастные зрители, сколько душе угодно. На то оно и творчество, чтобы о нём спорить, а не ярлыки навешивать». А. Токарёв (О спектакле в Астрахани) — Что вы лично вкладываете в понятие «ТЕАТР»? — Я считаю, что театр имеет невиданное преимущество перед другими родами занятий — он может рассказать о нашем внутреннем. Цивилизация выстроила нас так, что можем достать из глубин души все наши мифологические бури — «медеи», «ясоны» и прочие архетипы надёжно спрятаны и не имеют права показаться. Иначе социум нас осудит и выкинет на обочину, поскольку мы станем непредсказуемыми и неуправляемыми людьми. А в театре мы их можем рассмотреть, поместив себя в предлагаемые обстоятельства. Ясно, что до конца это соответствие невозможно, но для того и существует игра, чтобы проверить все возможности. Есть в этом и элемент проверки «настоящего» себя, которая необходима для строительства личности. — Театральному режиссёру помогает актёрское образование? — Разумеется. Одно из достоинств школы Васильева было в том, что мы, режиссёры, должны были сами выходить на площадку, чтобы в игре доказать свою концепцию. Мы на себе проверяли свои идеи и их воплощение. Да, ты может разобрать пьесу или фрагмент, вскрыв содержание и сделав его неожиданным и выпуклым. Но совсем другое дело — как это сыграть, потому что ты должен найти ход, через который это содержание начинает действовать. И если ты умеешь всё это делать, то это здорово облегчает твою работу с актёрами — ты становишься доказателен. Исполнительское мастерство парадоксально: иногда и не объяснишь, почему надо умного играть дураком. — Это первый ваш опыт сотрудничества с театром «Старый дом». Каким он стал для вас? — Я думаю, что буду не первым режиссёром, который признаётся этому театру в любви. Театр «Старый дом» — уникальный, конечно. Живой, с хорошими амбициями актёров, которые приводят не к какому-то склочничеству, как это иногда случается, а только к безграничному творчеству. И это говорит о внутреннем здоровье театра. Мы с женой посмотрели в театре много спектаклей сильных режиссёров — Антона Фёдорова, Андрея Прикотенко, Юры Квятковского, Лизы Бондарь. Каждый из спектаклей — особый микромир, который не оставляет равнодушным. — Я делала много интервью с разными театральными режиссёрами. Но вы первый, кто во время разговора с пиететом говорит о своих коллегах. Обычно все сосредоточены только на себе. — Можно, какой угодно мир создать, но он тебя оставит холодным. А тут это всё в тебя входит, и ты начинаешь сопереживать. Но когда ты видишь хорошее, то как к нему можно ревновать? Особенно когда конкретная режиссёрская работа открывает тебе новые ходы в твоей профессии. Мне кажется, что когда ты принижаешь чужую работу, то тебе это в плюс не идёт — ты перестаёшь пропускать через себя какие-то чудеса, которые есть вокруг тебя. Перестаёшь удивляться, только думаешь о том, какой ты крутой и что тебе нужно дальше себя прославлять. Пустая работа». Н. Дмитриева, Новосибирск, «Старый театр».
… «Выразительный и яркий стиль Огарева делает каждую его постановку событием. Интеллектуальный юмор, неожиданный взгляд на коллизии классических и современных текстов – режиссерский почерк Александра Огарева, за который его любят зрители и театральные эксперты. Огарев сумел зарекомендовать себя в разных театральных коллективах как неимоверный, неистовый исследователь театрального естества, точнее — естества русского классического театра. Заодно с тем — тонких душевных позывов, тонкого душевного императива, которыми буквально наполнена русская классическая литература». Санкт – Петербург
«Женитьба» Н.Гоголь Спектакль Александра Огарёва всё-таки лёгкий, воздушный и нежный. Сразу, с первых минут, ощущаешь, как Огарёв всех героев гоголевской истории любит. Он очень бережно и мягко обращается с ними, добавляет каких-то неведомых ранее полутонов и интонаций. Как минимум, «Женитьба» в ШДИ просто красивая и утонченная. Но не стоит останавливаться на изяществе формы, в содержании тоже можно увидеть много нового и удивительного. Подколёсин и Агафья Тихоновна…Неожиданные, нездешние, глубокие. И тут не до смеха, тут о чем-то совсем другом. О Женщине и Мужчине, о свободе выбора и разном представлении о счастье. Слова трудно подбираются, зато сразу в голове звучит музыка из спектакля – её написал Павел Карманов, имя которого известно всем знатокам и любителям современной музыки. Почему-то первая ассоциация с этим спектаклем – дымка, утренний летний туман (во многом благодаря и музыке тоже). Вспоминаешь вчерашнюю премьеру, и как нитка из клубка, распутывается сюжет, возникают в памяти режиссерские находки и актерские удачи. Свет, пространство, интонации – так много, оказывается, за эти три часа случилось. Много такого, о чем рассказать сложно – у Александра Огарёва часто в спектаклях визуальное и эмоциональное переплетаются так, что объяснить нельзя, надо смотреть и чувствовать». Марина Тимашева. “Радио Свобода”,
P.S. Наше знакомство с мастером в работе пройдёт в 20-х числах сентября. Режиссёр начнёт репетировать у нас свой первый спектакль. Но режиссёры школы А. Васильева на сцене Мичуринского театра впервые поставили свои спектакли в 1988 году! Это были Юрий Альшиц, Валерий Предыбайло и Владимир Капустин. Именно с ними мы ярко и дружно ворвались в современный театр, удивили наших зрителей музыкальным спектаклем «Лекарство от любви», «Тартюф», «Бумажный патефон», «Свои люди сочтёмся» и другими. Именно с прихода этих режиссёров у нас стали проводится регулярные тренинги по мастерству и речи. С ними мы ощутили невероятную радость от репетиций, общения и профессиональных открытий.
Ждём начала работы с нашим ГЛАВНЫМ Александром Огарёвом! За 23 года творческой практики он успешно поставил 90 спектаклей! Хотелось бы, чтобы именно в нашем театре он поставил бы первую сотню своих спектаклей, чтобы фойе и Камерная сцена стали сценическими пространствами для поисков и экспериментов Александра Анатольевича, чтобы всё- ВСЁ получилось!